Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: арта (список заголовков)
22:24 

про цветы

За пределами знания о злодеянии и добродетели есть поле. Я жду тебя там.
Кажется, сюда я не приносил ничего. Пусть цветет.
картинки

@темы: хаос, камнем и ящеркой, бубенцы, Арта

12:51 

Красивая вещь. Пусть полежит здесь.

За пределами знания о злодеянии и добродетели есть поле. Я жду тебя там.
Гэлеон и Иэрне

текст


@темы: музыка, Арта

23:14 

к слову об.. именах

За пределами знания о злодеянии и добродетели есть поле. Я жду тебя там.
Да проклят будет постканон. и провокаторы.

16.12.2012 в 19:12
Пишет faolchu lynn:

на память - поездоглюк
читать дальше

URL записи


Оковы ненависти, не пожелавшие раскрыться под руками своего создателя. Заклятым (проклятым?) металлом отгородили от... Этайно не знают забвения, они не знают прошлого - все однажды бывшее едино с их существом. Они связаны с этим миром в сути Творения и течение времени его кормит материальный облик Изначальных, как кровь тела Детей. Мимолетный взгляд на тяжелые браслеты, бликом света скользит по запястье огненный зверек, черные волосы по ветру - эхом не-ставшего голоса. Впрочем, все это лишь чудится, он ведь даже не повернул голову, это лишь морока; но разве Айну необходим этот жест? И сжатых век кузнеца недостаточно, чтобы не видеть. Сейчас они нерушимы его волей.
Один Тулкас способен ухмыляться, словно завороженно не сводя с Врага глаз. Недолго решить, он один рад. Да и не сильно опрометчиво таковое решение - последний из пришедших в Арду Валар немыслим без первого из них. Тот - чье небытие даже, Единый наделил смыслом, ответит за бессмысленность его бытия. Облизнув хищно растянутые губы Айну предвкушает становящуюся здесь и сейчас - с каждым гордым шагом, с каждой крупинкой тающей в ледяном огне равнодушия алмазной пыли, с каждым не брошенным взглядом - необходимость своего присутствия.

- Спасибо, Ирмо.
- Не надо.
- Но... Он не спросил. Даже не коснулся.
Король Мира многое отдал бы за усмешку на лице фэантури, но Владыка Снов даже плечом не повел.
- Он всегда предпочитал смотреть своими глазами.
Манвэ разглядывает колыхнувшиеся кроны Лориэна. Подставляет ладонь склонившимся травам и те вздрогнув ускользают в стороны. Позади их, в глубине сада мелькают кудрявые головки ирисов.
Это его дар - сливаются воедино беззвучные слова Валар, на несколько мгновений сковывая друг с другом их взгляды. Утихнет ветер или развеется наваждение?

Так и не поняв, провалившись в сон или очнувшись ото сна - отчаянная попытка отыскать в разноцветной круговерти хоть что-то знакомое, связать с новым концом, напряженное ожидание - знакомого названия, предмета, места... Без лиц. Нечего. Некого. Пока.. "Кольцо с руки Саурона". И уже -вопреки. Ибо иначе - не в мочь. А где-то на грани сознания не мысли, не чувства даже, нечто неописуемое. Мир. Не уберечь. Оно - уже случилось. Оно уже есть. Искаженное. Больное. Песнь заглушена звоном клинков, монет, какофонией чувств которым даже не найти название. В твоем языке не было таких слов.
Неподвижный взгляд. Как на Таникветиль... Ты даже успеваешь улыбнуться так причудливо "разбужденному камню", тени дракона, залипаешь на горных пейзажах.. замираешь в очередной раз ловя четкое вездесущее ощущение - войны, ненависти, мести, как самых привычных элементов жизни. Доблестной хроники мира. Гордости его обитателей.
Смотришь на Белого мага. Нет, не очень пристально, только очень прямо. Он похож на себя. Манерой держаться, манерой речи. Положением в обществе... Он - здесь. Он. А "Саурон больше не считается".

И нет больше места...
- Есть.


- Эстэ?
- Ниэнна.
Варда.

Она одна смотрела на него прямо, словно не замечая вечную печать Ангайнор. Королева Звезд, больше прочих поведавшая о Замысле Илуватара не могла позволить себе упустить этот новый знак своеволия Черного Валы, тем не менее именно она, казалось, не придавала ему никакого значения. Или это именно он заставил их больше не избегать встреч?
Его дар.. Свобода в отсутствие воли равна проклятью и бессилен перед неуправляемым потоком быстротечной жизни хрупкий союз льда и пламени; прольется дождем, канет в море, развеется по ветру - в алмазной пыли осколками звезд. Его дар.. Нездешние цветы и не здешняя память. "Восставший в мощи своей". Эпохи прочно соединили твое имя с этим значением. Его не забыли, но нет в Арде больше языка, хранившего его истинный смысл. Как утерян истинный смысл наших имен. С вершины Таникветиль я вижу новую силу, выросшую из этого мира, но чуждую ему. Я вижу создание другого мира в самом сердце Арды. Вместо сердца. Пустоту.
Я хотел, чтобы их сняли, Мелькор.

Им не нужны слова. Кажется, им даже не нужно молчание. Крылатая тьма и серые сумерки - утренние ли, ночные ли, их родство извечно с рождения и до смерти этого мира. Кто кого провожает до черты нового дня, кто кого ждет ближащейся ночью? Незаметно для себя самих они перетекают друг в друга; купол крыльев надежнее вуали тумана, шум дождя - шипения пламени. Он делит с ней память, она с ним предвидение и бремя бессмертных становится легче, а небо ярче на несколько не упавших звезд. Ему нет дома в Амане, но влажный воздух ее чертогов не приемлет алмазную пыль, не даст ей взлететь; подарит живой вздох уставшему Миру.
- Она ждет тебя.
- Не меня - его улыбка оказывается теплой и Скорбящая зябко прячет в одеждах ладони. - Слова. Которое опровергнет волю Илуватара - моей.
Твоей.. - эхом шуршит дождь и в каждой капле трепещется золотой блик света, отблеск валимарских звезд, лучистым ручьем скользит по щеке.
Здесь не прозвучат неуместные объяснения, неуместные мысли никто не услышит. Только в садах Лориэна Эстэ недолго застынет перед серебристой нитью в причудливом узоре гобелена, нечаянно коснувшись горьких полынных листьев.

Он похож на того, кого она запомнила. Кого всегда предпочитала помнить. Только в этих глазах Королева Мира могла увидеть собственное лицо, только они могли различать ее майар - до мельчайшей черты воссоздавших ее лик. Только теперь даже она не может определить их цвет. Блики света во тьме или во Свете - Тьмы? Что хранит полузабытый образ? Короткой вспышкой, будто разверзлись голодные врата Пустоты:
..Варда отвернулась..
Черный ветер насмешливо скользнул к лучистым волосам, отводя с лица тяжелые пряди, прогнал тень, облаком скрывшую глаза. Оромэ до сих пор передергивает и взгляд охотника неизменно устремляется к сапогам, Аулэ не может отвести глаз от наручников. Намо...
- Слишком много сотворено именем Закона.


Казалось бы, здесь в Мандосе самое место проклятым наручникам, только тот, кто их носит.. Впрочем - кощунственно до бешеной боли бессилья - в светлых залах Таниветиль он еще более неуместен. Бывало, ему хотелось стать первым из фэантури, первым из Валар, первым, кто протянет Проклятому руку в знак приветствия. Первым, кто скажет слово; вместо не сказанного бесконечные тысячелетия назад. Первым... У Владыки Судеб не было причин доверять и, тем более, доверяться желаниям. У него просто не было выбора. Никогда.
Пожалуй, следовало выйти навстречу, но воплощенный повелевать судьбами в очередной раз оказался не властен даже над самим собой. Он так долго ждал этой встречи и теперь, когда только это стало возможным, откупился Майа. От мысли передергивает, но в тот же миг открываются двери и.. надолго (здесь мгновение может длиться вечность, как и она - всего один миг) воцаряется тишина.

Говори, Мелькор. Говори что угодно, только не молчи. Мне нечего, мне очень многое надо сказать тебе, слишком многое - хочется. Я рад. Я рад - тебе. Но разве ж этому можно радоваться? Прости, брат. Но разве такое можно простить? И просить об этом...
- Я тоже рад, Намо.
Разве ж можно в знакомой улыбке этих глаз угадать опустевшие глазницы? Так почему же..
- Прекрати.
- Поздно.
Красивое - без единого шрама - лицо Черного Валы искажает злая усмешка.
- Никогда не поздно - словами, с расстановкой отвечает он.
О застывшем в полумраке Майа словно бы все забыли и тот опасливо, но с какой-то непонятной тоской косится на гостя, невольно опустив голову. Вздрагивает, когда хозяин чертогов поднимается, стремительно и в то же время тяжело, будто уже приняв, но все еще противясь решению.
- Я - Мандос, Мелькор - на столе, рядом с Отступником возникает книга, неохотно выскользнув из рук фэантури. - Тюремщик.
- Что?..
Намо закрывает глаза. Он ждал этой встречи, отчаянно понимая, что, когда она наступит у него не останется слов. Рука в грубом браслете неуверенно касается переплета; успел - понять?
- Я ждал тебя. Но я не смог бы.. Это не то, о чем я хотел говорить с тобой.
Трусливо разбегаются тени в неожиданно, будто болезненно пошатнувшемся свете. Как от ожога отдергивается от книги бледная ладонь, Вала резко разворачивается, но за миг до этого, Владыка Судеб успевает заметить вспыхнувшее красным железо. Майа едва успевает подхватить опрокинутый Крылатым - падающей звездой - светильник.
- Мелькор?
Он шарахается назад, налетает на все еще стоящего рядом Майа, какое-то безвременное мгновение они смотрят друг на друга, затем Отступник затравленно оглянувшись падает на колени. По запястьям медленно расползается кровь. И звездный свет в темных волосах отсвечивает инеем.
- Мелькор!
Не слышит. Не видит. Руки вскинутые к лицу останавливаются, не достигнув цели. В беспомощно-молящем жесте кровавой чашей застывают ладони. И своды Мандоса горным эхом отвечают крику Преступившего смерть.

...крылья.. черного.. ветра..
Чаша беззвучно разломилась пополам, золотыми осколками падая под ноги Короля Мира; алыми ручьями - вино по ладоням. Что видел он за миг до того, что видит сейчас, вглядываясь в растерянно застывшие руки? Знать единственно Эру. В беспокойном недоумении дернулся Аулэ. Краем глаза уловив это движение, Манвэ взглядывает на кузнеца, будто выжидая чего-то, но тут же понимает - напрасно. О чем-то переглянулись Оромэ с Тулкасом и на лице последнего мелькнула знакомая ухмылка. Невольно насторожилась Иаванна - она, стало быть,чувствует, как замер, словно растворяясь в неведомом воздух. Он менял их всех...
Полуприкрывает глаза Лориэн, в кои-то веки почтивший пиршество Владык своим присутствием, но Король Мира не успевает задуматься о причинах, которые привели сюда фэантури именно сейчас. Он просто вдыхает - полной грудью - неуловимый дурман, поползший по белой зале. Едва удержав при себе клятое "Спасибо, Ирмо". Слишком страшно услышать в ответ "Не надо".

Сама она не посмела бы даже мыслью коснуться владений Мандоса, но тварное чутье ее безошибочно уловило знакомое звучание. Она помнила порождающую его силу и, если бы ей доступны были чувства, она скучала бы по нему. Но ее суть была иной. В отличие от тех, что выделились из Нее, рыща по миру Сотворенных, для утоления жажды ей требовалось большее. Долгое время голодной дремы обострило чуткость, заставляя ее почти физически тянуться к рукам, чье мановение некогда открыло перед ней свободу переступить грань Ничто. В предвкушении грядущего пира.

Бессильно опустив руки, он коснается железного наручника, проводит по нему ладонью. И все же, Владыка Судеб не успевает обрадоваться исчезновению кровавого наваждения, ибо в глазах размеренно поднявшегося застыло - штилем - бездонное черное море, готовое проглотить все, чего только коснется взгляд.

Черные крылья сомкнулись за спиной. Сделав шаг, будто пробуя легшую под ноги землю, он встает на краю скального выступа. Так просто. Время стерло следы, лесом проросли деревни, золотом ржи укрылись долины. Повернувшись прочь от ржавеющего солнца, Изначальный неторопливо спускается по заросшей крапивой тропинке. Злая насмешница рийа неуклонно ведет в зарево заката, красным ковром устлавшее дорогу. Айну прикрывает глаза, вслушиваясь в вечернюю прохладу, останавливается рядом со скрывшимися в тени склона цветами прострела.
- Айолли...
Прямые стебельки доверчиво пушатся навстречу потянувшейся к ним ладони. Вала улыбается, сквозь нежданно нахлынувшую усталость и приседает, упираясь спиной в холодные скалы. Его улыбка - их улыбкой, как их усталость - его усталостью. Земля, горы, травы нашептывают полузабытые слова, их голоса звучат неумело; кто-то из вновь встретившихся явно отвык от таких разговоров. Сейчас он вряд ли сумел бы распахнуть крылья и точно не смог бы - взлететь. Он открылся вбирая в себя сиротливо жавшийся к нему мир и та, что искала его, замешкалась, замедлила, как дикий зверь, учуявший на пути огонь. Отступила в сгусток беззвездной ночи, не смевшей коснуться окутанных песней вершин.
Раскинув руки, Изначальный запрокидывает голову, подставляя лицо ночному светилу, погружаясь в льющуюся в черное небо мелодию. Сдвигает брови, признав невольно избранный мотив.




 
запись создана: 15.02.2013 в 00:02

@темы: сказка, музыка, Арта

15:14 

За пределами знания о злодеянии и добродетели есть поле. Я жду тебя там.
Этот новый Мир тянулся к нему, отвечал, доверял, как некогда доверил себя Эру - возникая из Пустоты. Этот Мир явился по велению Творца, спетый (отпетый?) многоголосием Айнур, но воплотившись он обрел жизнь. Как не суждено было им. Жизнь пульсировала, стремясь отбиться от сомкнувшихся вокруг нее рук Творца. И тогда стихийная музыка новорожденного Мира нашла резонанс в других ладонях.
Они были похожи - одиночка, бродящий в Пустоте и возникший из нее Мир. И вместе они были - Единый. Больше, чем Он.
Дар Арды стал для него крыльями и черный бархат скрыл ее от глаз Владык.

«Со своего трона озирает Манвэ свои владения, и, если Варда рядом, он видит сквозь туманы и тьму, сквозь моря и горы. Варда, когда рядом Манвэ, слышит все в мире. Ничто не укроется от ее слуха ни в горах, ни в долинах, ни на востоке, ни на западе, ни в темных чащобах и ущельях, сотворенных Мелькором. »

Королева Света слышит, как бьется сердце мира, слышит его дыхание, слышит Музыку. Арда поет голосом Мелькора. Король видит..
- У этой земли его лицо.
- И твое - тоже.
Манвэ закрывает глаза, молчит, но Варда слышит, как затихает отзвук неумелого биения в его груди. Мгновенье спустя Король уже смотрит в озаренное извечным светом лицо Королевы.
- Ты - вершитель Замысла - спокойно говорит она. - Я - хранительница. Вас обоих.

---

Еще (уже?) там - в ничто - они сторонились друг друга. Она знала, что если представится возможность, не сможет не спросить: что видит - нет - чего не хочет видеть он, столь старательно избегая ее взгляда. А значит, этого не должно случиться. Никогда.
В этих землях Замысел был их сутью. Стал ею с первого звука Песни. Она почти не пела - ровно столько, чтобы стать его частью, ровно столько, чтобы остаться целым. Или.. ? Ровно столько, чтобы услышать слишком много. И больше не быть друг без друга.

Артано так откровенно похож на Мелькора. Но на Курумо смотреть тяжелей.. В светлых глазах - ответ. Он знает, не ведая - что. Темные - глубоко таят вопрос. Он должен знать. Но не знает. Он не должен знать, но суть его - поминт. Отпечаток Замысла. Отпечаток Всевышнего Света.
Ее Майар похожи на свою Создательницу; как похожим бывает лишь отражение - образом и подобием. Они не знают ничего. Кроме единственно верного.

---

Он никогда не думает, что лучше бы не видеть. Его могли бы услышать. Он просто-напросто не смотрит. К счастью, ему доподлинно известно, куда не следует поворачивать взгляд - Айнур не знают, что такое забыть. Он - Король Мира, воплощенная воля Илуватара - не может ошибаться. Но значит ли это, что все, что он сможет сделать - угодно Ему? Он никогда не думает об этом. Его могли бы услышать. Ему могли бы ответить.

---

Мир ждал его. Три тысячи лет. Черными маками на руинах замка, застывшим дыханием, молчанием сердца. Арда приняла Младших Детей, вскормила их, взрастила, но не дала им познать своей любви. Словно не стало больше в землях Эндорэ этого чувства, словно уснуло оно средь трав Долины Скорби - куда не смела ступить нога человеческая.
Он ждал тоже. Зябкой тенью в блеске Валимара. Принявший единственно верное решение, не готов поверить самому себе. Он думал, что его избегают из-за Мелькора. Неважно - за что именно. Но они - Владыки Мира- сторонились Майа из-за себя. Слишком знакомым был непонятный ему самому вопрос, лихорадочно плещущийся в глубине глаз. За непрочной стеной хрупкого льда.
«Кто - я?»

---

- Он не придет - говорит Ирмо.
- Я знаю - отвечает Эстэ. Он не может.
- Он - нет.

«- Я должен рассказать тебе, как было... с ними»

---

Мир ждал его. А что обрели с ним они? Облеченные - не воплощенные - в фана?
- Поговори с ним - взгляд Манвэ устремлен в ему одному ведомое. Что видит Король Мира с вершин Таникветиль сейчас, когда рядом с ним Варда? - Меня он не станет слушать.
- Ты ошибаешься. Он выслушает. Он великолепно умеет слушать.
- Но не услышит.
- Не ответит.

- Бессмысленно искать. Он вернулся.
Он слышит. Она знает, хотя ей самой не открывается ничего. Если бы он не захотел, она вообще не смогла бы коснуться его сознания.
- Возвращайся и ты. Тебя простят.
- Когда "вины" не станет?
- Ты должен отречься...
- Я? отречься? От чего же я могу отречься? Или... от кого? От них?
- Мелькор! Ты не можешь не понимать.
- Я понимаю. Простят. Меня - его беззвучные слова обретают звенящую четкость льда, палят холодным пламенем. - Это ведь во вящую славу Творца.
- Это - во благо Мира.
- Пусть так.


Король и Королева, находясь рядом друг с другом видят и слышат все. И имя всему - ныне - Маханаксар.
- Не даст нужно ответа. Мне - тоже.

Если б Манвэ Сулимо мог сознавать, что такое зависть, он завидовал бы Тулкасу.
Если б это чувсвто было известно Варде Элентари, она завидовала бы Одинокой.
Гнев Эру не умел сомневаться, Скорбящей ведомо не сбывшееся.
Но Валар, чьи судьбы сплелись с судьбами этого мира, не был предназначен этот Дар. Им оставалось смятение.

---

«Варда отвернулась: изуродованное шрамами лицо - это некрасиво. Когда-то он был лучше.»

Варда отвернулась. Глупый, бессмысленный жест. Ведь фана не больше, чем оболочка. Только не в ней дело. «Равный среди равных». Блажь. Он всегда был - сильнейшим. Он всегда был. Он не умел иначе. Они не умели - так. Что потеряет Мир вместе с ним? Любовь? Понимание?Свободу воли? Бытие. Единство. Веру. И отвернется Мир от Детей, - как отвернулись от него Валар - и покориться им, но не склонит головы. И лишь на Единого смогут положиться они.

«- Воля и Замысел Отца нашего выше родства.»

Воля и Замысел Отца нашего превыше всего и лишь в нем смысл и суть наша. Мы ждали тебя, Мелькор. Фэантури, Намо, Манвэ. Мы ждали, что ты - сильнейший, сроднившийся с тем, что вне Замысла, восстанешь. Мы ждали тебя, Мелькор. Оромэ, Аулэ. Курумо... Мы ждали, что ты придешь с войной. Я ждала, Мелькор. Я ждала, что ты принесешь Разрушение. Подтвердишь свои слова силой. Докажешь... Ты один мог сделать это. Никто из нас.

«Манвэ склонил голову. И, приняв венец из рук Курумо, Королева Мира возложила его на чело своего супруга.
- Такова воля Великих, - промолвила она. - Тяжел удел Короля Мира, но тяжесть эта возложена отцом на твои плечи.»


Помни, Манвэ Сулимо. Суд Эру не может быть неправедным. И ты помни, Владычица Звезд, больше всех поведавшая о воле Единого. Что должно свершиться свершится.
Он ждал тебя, Мелькор.

----

Он не ждал этого: "Учитель..." Это более чем очевидно. Только.. взгляд так легко застить.

«"Мы научились видеть", - сказал Золотоокий.
"Мы постигли суть равновесия", - сказал Айо.
"Мы стали творцами", - сказал Охотник.
"Мы познали скорбь и радость мира", - сказала Ити.
"Мы узнали жалость, - сказала Воительница, - мы поняли, что есть что-то дороже жизни".
"Мы изведали цену чести и бесчестья", - сказал Воитель.
"Мы делили с тобой радость творения, - сказали они. - У тебя и у нас один путь"»
.

«...И изрек Манвэ:
- Пусть хозяева заберут своих Майар и поступят с ними по справедливости, если не раскаются они!»


Ничего не может свершиться против воли Эру.
Но почему Он избрал для этого именно их - Майар? Почему они сумели то, что оказалось не по силам Великим?
Нет. Они проявили слабость. Манвэ опережает ответ. Или.. это он сам..?
Воля Единого.

«- Ты ведь знаешь, как карают отступников»
«- Он безнадежен, - со вздохом сказала Варда»


----

Почему же они молчат?! А ты сам, Манвэ Сулимо? Почему молчишь ты? Почему не даешь никому услышать твой крик? Почему прячешься за его Майар, чтобы не смог заметить - он? Чтобы даже не вспомнил о тебе? Почему стоишь здесь, вместо того, чтобы уйти прочь?
Неужели и это - угодно Единому?
Ты не ждешь. Ты надеешься. На другое. Ничего. Больше. Не. Увидеть. Его глазами.
<<- Ведь глаза твои видят дальше глаз Владыки Судеб... а теперь будут видеть еще дальше!>>
Намо..?


 

@темы: сказка, бубенцы, Арта

левые берега Ахерона

главная